Стихотворения [9/41]

В кровь разбилися все чувства Ванна полная воды, И мне нет в тебе нужды, Но я снова набираю номер, В моих мыслях ты уж помер! В ванне кровь повсюду В мыслях нету веры в чудо И секунд через 15 оборвался слабый пульс, В этот мир холодный больше не вернусь, Но из ада я пришлю на землю зло В трубке голос твой"Алло? Но кругом только боль, униженья и смрад Открывая глаза, мы уходим назад. Наша жизнь, боль и страх, это наш приговор Только стоит ли жить, чтоб смотреть в монитор? Нам, как ангелам падшим - нет, не будет прощенья Остается всю ночь, отгоняя несчастья Добиваться со внутренним монстром согласья Чтоб с утра скрыть под масками милых улыбок Тень вопросов, измен, непрощенных ошибок Мир надежд догорел, пали прахом мечты Куда катится мир? Наш алтарь опустел, мы — забытые боги, Мы стоим в темноте и не видно дороги.

Страницы сайта поэта Иосифа Бродского (1940-1996)

Большая элегия Джону Донну Книга: Стихотворения и поэмы Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины.

Шепчет твой, твой, твой мир: Ты не сахар! Прячет твой, твой, твой мир. Глаза от страха. Живешь ты в джунглях старого двора. Темно и жутко там по.

Большая элегия Джону Донну Джон Донн уснул, уснуло все вокруг Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, белье, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях.

И снег в окне. Соседней крыши белый скат. Как скатерть ее конек. И весь квартал во сне, разрезанный оконной рамой насмерть. Уснули арки, стены, окна, все.

Иосиф Бродский о своих стихотворениях (Начало)

Ты слышишь - там, в холодной тьме, там кто-то плачет, кто-то шепчет в страхе. Там кто-то предоставлен всей зиме. Там кто-то есть во мраке. И он так одиноко плывет в снегу.

Крепость, и от крепости - страх, И мы, дети, у Тебя в Ясны соколы здесь, ясны соколы там. Сокол летит, а . И шепчет:"Делай, что хочешь, Но молчи .

вот мой стих вены порезанны, руки в крови, девочка-эмо хотела любви, слезы текут обливаясь ручьем… Мокрый листок, она прочитала, это письмо: Но не знала, что чувствует он. Но вот однажды она узнала, Что он в другую влюблён. Очень расстроившись, девочка эта И, поплакав подруге в жилетку, Ей на душе легче стало. Время прошло, чувства прошли, Ей мальчик один признался в любви, Его и она полюбила. Но тот обманул жестоко её. Она в нём разочаровалась. Девица достала огромный свой нож И… с жизнью навеки рассталась.

С тех пор уж прошло почти десять лет Семья и друзья её помнят… Нельзя было так жестоко шутить Над девочкой, жизни лишённой.

Собрание сочинений

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, белье, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях. И снег в окне.

Думаю о своем главном страхе и вдруг осознаю, что испытываю к нему В течение недели я с интересом наблюдаю, как мой страх начинает то маскироваться под лень, то трусливо шептать, что Пожалуй, там ему самое место.

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, белье, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях.

И снег в окне. Соседней крыши белый скат. Как скатерть ее конек. И весь квартал во сне, разрезанный оконной рамой насмерть. Уснули арки, стены, окна, все. Булыжники, торцы, решетки, клумбы. Не вспыхнет свет, не скрипнет колесо… Ограды, украшенья, цепи, тумбы. Уснули двери, кольца, ручки, крюк, замки, засовы, их ключи, запоры. Нигде не слышен шепот, шорох, стук.

Первушина Е. А. Джон Донн и Иосиф Бродский: творческие переклички

Но осознавать весь этот мир мы можем только когда не спим. Большая элегия Джону Донну Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, белье, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери.

В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях.

Это правда, что большинство из них находятся там, где и должны; голос, который шепчет: «Этот парень не выглядит как убийца».

Джон Донн и Иосиф Бродский: Самый первый ответ на этот вопрос известен -- это влияние поэтики английской метафизической школы. Это не единственное свидетельство увлечения Бродского Донном. Известно признание самого поэта в том, что Донн расширил его представления о поэзии, а переводы Донна стали для Бродского школой литературного мастерства, позволили ему найти новые поэтические ритмы и интонации. В ответе на вопрос, кем он чувствует себя по отношению к Донну, соперником, союзником, или учеником мэтра, поэт ответил: Когда к Бродскому придет мировая известность, исследователи назовут отличительными особенностями его поэзии то, чем в свое время прославились именно поэты-метафизики и особенно Донн.

Это усложненность и неожиданность поэтических метафор и синтаксических конструкций, смелость в сопряжении разных по логическому смыслу понятий и смешении разных речевых стилей, неожиданные эксперименты с поэтической строфикой, жесткие разговорные интонации, пришедшие на смену привычной мелодичности русских стихов и др. Его исследователи придерживались в анализе главным образом одного направления: Выразительно уже название, в котором так громко -- Большая Элегия!

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг

Спит ямбов строгий свод. Хореи спят, как стражи, слева, справа. И спит виденье в них летейских вод.

«Одно сливочное, пожалуйста», — еле слышно шепчу я и начинаю Продавщица меня торопит: «Ну, что ты там возишься Посмотри.

Превозмогая боль, и сердца стук, И страх в ночи… Прошу тебя лишь не кричи… Ты лишь не бойся, я с тобой бояться нечего, не надо… Держись за руку, я с тобой, Всегда с тобою буду рядом… Держись покрепче, мы летим, С тобой, я точно буду рядом. Превозмогая страх, и боль Ты слышишь? Там, в холодной тьме, Там кто-то плачет, кто-то шепчет в страхе, Там кто-то предоставлен сам себе, и плачет он Там кто-то есть во мраке… Но ты не бойся, ни за что, Тебя не брошу этой ночью, Как подал с неба, тот огонь, Мы вместе видели воочию… Я поведу тебя с собою до конца, И будем только мы вдвоем, Увидим мы, издалека, Прольется небо, черным на глаза, дождем… Опубликовано:

Большая элегия Джону Донну

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, белье, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери.

Страх может закрепиться, и избавиться от него в дальнейшем будет особенно там, куда с габаритным багажом приходить непринято — в либо он что-то шепчет, непроизвольно ощупывает предметы под.

Большая элегия Джону Донну Иосиф Бродский - один из самых интересных поэтов прошлого века, уже хотя бы своей непохожестью на всех остальных. Споры его поклонников с теми, кто не понимает этой поэзии достаточно бурные. Однако очень трудно не признавать за Бродским силы, красоты и прочности. На первый взгляд, многие вещи Бродского можно было бы назвать близкими колыбельным.

Но я бы, пожалуй, не стал называть так ни одной. Дело в том, что ни в одной из них нет покоя. Спокойное величие спокойное из-за своей непоколебимости - да. Но это что-то совсем другое: Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, белье, шкафы, стекло, часы. В камзоле, в башмаках, в чулках, в тенях за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьи, в простынях, в метле у входа, в туфлях.

И снег в окне. Соседней крыши белый скат. Как скатерть ее конек.

Стас Михайлов - Ты только для меня (HD 1080) Концерт Джокер. Эфир от 06.06.2015